День 255.

Просмотрел старые записи — и ужаснулся.

Последнее время совсем перестал писать в блог. С одной стороны, это ожидаемо — так или иначе, писать с прежнем усердием достаточно тяжело. С другой стороны это является показателем моей энергии — и снижением количества постов — должно насторожить.

На что обратил внимание — было четыре больших перерыва (2 недели и более):

1. конец июня — начало июля 2017 (20 дней) — связан с увольнением с прошлого места работы

2. ноябрь 2017 (14 дней) — связан с личными проблемами

3. февраль — март 2018 (1.5 месяца) — полное выгорание

4. конец апреля — начало мая 2018 (21 день) — возвращение после отпуска, большая загрузка на работе из-за отпусков коллег

Картина за прошлый год довольно хорошая, а вот в этом году в блог пишу редко. Хотя интересные события бывают))

Постараюсь исправиться.

О событиях последних пары недель:

1. Сходили с коллегами на корпоративную лигу по 60 секунд. Опять ничего не заняли)

2. Начал читать несколько новых книг — «Руководство ультрамарафонца» Хэла Кернера, «Долой продуктивность» Стивера Роббинса. По ним планирую сделать отдельные посты.

3. Посмотрел несколько неплохих фильмов (из детства, так сказать)

4. После долгого перерыва нашлось время и для «бесполезной» литературы — перечитываю «Праздник, который всегда с тобой» (наверное, уже в четвертый раз), а потом хочется прочитать «По ком звонит колокол».

«Праздник» — одно из любимейших, никогда не надоедающих произведений. Его нужно смаковать под хороший коньяк, слушая потрескивание сухих поленьев в камине.

Шедевр удивительно точный и многоранный. Перекликается и с «Вином из одуванчиков» и другими по-настоящему вечными книгами.

Многим советовал прочитать его. Что это? Праздник, который всегда с тобой? О чем так сказал Хэмингуэй?

Если тебе повезло и ты в молодости жил в Париже, то, где бы ты ни был потом, он до конца дней твоих останется с тобой, потому что Париж – это праздник, который всегда с тобой.

Париж никогда не кончается, и каждый, кто там жил, помнит его по-своему. Мы всегда возвращались туда, кем бы мы ни были и как бы он ни изменился, как бы трудно или легко ни было попасть туда. Париж стоит этого, и ты всегда получал сполна за все, что отдавал ему. И таким был Париж в те далекие дни, когда мы были очень бедны и очень счастливы.

А вот это всего лишь первая страница этой жемчужины, способной спасти в трудные минуты! Насладитесь...

Это было приятное кафе – уютное, чистое и теплое. Я повесил свой старый дождевик на вешалку, чтобы он просох, положил видавшую виды фетровую шляпу на полку поверх вешалки и заказал кофе. Официант принес кофе, я достал из кармана пиджака блокнот и карандаш и принялся писать. Я писал о том, как было у нас в Мичигане, и поскольку день был очень холодный, ветреный и неуютный, он получился таким же в рассказе. Я уже не раз встречал позднюю осень – ребенком, подростком, мужающим юношей, и пишется о ней в разных местах по-разному: в одном месте лучше, в другом – хуже. В рассказе охотники пили, и я тоже почувствовал жажду и заказал ром «сент-джеймс». Он показался мне необыкновенно вкусным в этот холодный день, и, продолжая писать, я почувствовал, как отличный ром Мартиники согревает мне тело и душу.

В кафе вошла девушка и села за столик у окна. Она была очень хороша, ее свежее лицо сияло, словно только что отчеканенная монета, если монеты можно чеканить из мягкой, освеженной дождем кожи, а ее черные, как вороново крыло, волосы закрывали часть щеки.

Я посмотрел на нее, и меня охватило беспокойство и волнение. Мне захотелось описать ее в этом рассказе или в каком-нибудь другом, но она села так, чтобы ей было удобно наблюдать за улицей и входом в кафе, и я понял, что она кого-то ждет. Я снова начал писать.

Рассказ писался сам собой, и я с трудом поспевал за ним. Я заказал еще рому и каждый раз поглядывал на девушку, когда поднимал голову или точил карандаш точилкой, из которой на блюдце рядом с рюмкой ложились тонкими колечками деревянные стружки.

«Я увидел тебя, красавица, и теперь ты принадлежишь мне, кого бы ты ни ждала, даже если я никогда тебя больше не увижу, – думал я. – Ты принадлежишь мне, и весь Париж принадлежит мне, а я принадлежу этому блокноту и карандашу».

Потом я снова начал писать и так увлекся, что забыл обо всем. Теперь уже рассказ не писался сам собой, теперь его писал я, не поднимая головы, забыв о времени, не думая о том, где я нахожусь, и мне уже было не до рома «сент-джеймс». Мне надоел ром, хотя о нем я не думал. Наконец рассказ был закончен, и я почувствовал, что очень устал. Я перечитал последний абзац и поднял голову, ища глазами девушку, но она уже ушла. «Надеюсь, она ушла с хорошим человеком», – подумал я. И все же мне стало грустно.

Я закрыл блокнот с рассказом, положил его во внутренний карман и попросил официанта принести дюжину устриц и полграфина сухого белого вина. Закончив рассказ, я всегда чувствовал себя опустошенным, мне бывало грустно и радостно, как после близости с женщиной, и я был уверен, что рассказ получился очень хороший, но насколько хороший – это я мог узнать, только перечитав его на следующий день.

Я ел устрицы, сильно отдававшие морем, холодное белое вино смывало легкий металлический привкус, и тогда оставался только вкус моря и ощущение сочной массы во рту; и глотал холодный сок из каждой раковины, запивая его терпким вином, и у меня исчезло это ощущение опустошенности, и я почувствовал себя счастливым и начал строить планы.

Обсудить у себя 0
Комментарии (0)
Чтобы комментировать надо зарегистрироваться или если вы уже регистрировались войти в свой аккаунт.

Войти через социальные сети:

Сахаров Денис
Сахаров Денис
Был на сайте сегодня в 12:53
Читателей: 19 Опыт: 836.267 Карма: 10.1215
все 20 Мои друзья